Размышления о детской боли

Наташа Северская пишет:

«Знаете где люди становятся на одну планку со всеми, вне зависимости бабла, места у власти или престижа?
Это детская боль…. — все мы убегаем от детской боли со всей силой, которой наделены по праву рождения…..Именно потому память так плотно закрыта…. а чувствительность похоронена с оркестром… — вся сила созидания и разрушения рожденного Богом на Земле направляется на : Забыть…! Не чувствовать…! Стереть….!
Каждый рождается с открытой памятью… и большинство блокирует ее уже в утробе…. чтобы Не чувствовать… Не помнить… чтобы задохнуться ибо жить не могут, Зная себя и видя, признавая КАК есть тут… что люди сделали… и что делаем сами каждый бытовой день!»

Сейчас читаю «Тайная жизнь ребенка до рождения». Об исследованиях психической жизни человека от зачатия до года жизни. Сопоставляю с тем что я помню о своем рождении. Каждая новая глава вводит меня в состояние полного охуения. Тело, миленькое, родное, как мы с тобой вообще выжили? Как мы справились?

Я родилась в 6 (шесть) с половиной месяцев. У этого факта есть только одно преимущество — моей маме было не особенно больно, потому что я была размером с котенка.  Все остальное — полная ж&па. Полтора месяца меня держали в инкубаторе, моя мама даже не могла взять меня на руки, не разрешали врачи. ПОЛТОРА МЕСЯЦА без какого-то ни было тактильного контакта. Я очень хорошо помню это ощущение. Без прикосновений, без ласки, без родительского внимания. В те годы обычной практикой в советском союзе было забирать малышей у мам на три дня. Три дня. В настоящее время все, кто в теме — знают: даже сутки отлучения оставляют глубокие шрамы на психике на всю жизнь. На любых мамских курсах вам скажут и в каждой прогрессивной книжке напишут — контакт с мамой для новорожденного малыша — это все, это фундамент его психического здоровья на всю жизнь. ПОЛТОРА МЕСЯЦА, фатальных 45 дней я не знала прикосновения моей матери. Как мы выжили?…Что нам пришлось сделать с собой, своей чувствительностью чтобы сохранить себя? Полтора месяца в пластмассовой коробке только с одним немым вопросом — куда блять я воплотилась, что это за место, где мои родители, что будет дальше? Я могу только догадываться, насколько я законсервировала эту боль, весь ужас рожденного тела попавшего в полную кинестетическую изоляцию, насколько я хожу вокруг да около нее, на безопасном расстоянии от эпицентра, чтобы не чувствовать ее на 100%, не проживать это.

…это то самое чувство, от которого я бегу как от чумы, и которое эпизодически внезапно накрывает меня в повседневной жизни, и я тупо не знаю что с ним делать . Этот экзистенциальный ужас, вот я снова лежу в бездушном инкубаторе, никому нет до меня дела, и это длится бесконечно мучительно долго. Нет никакого контакта, совершенное невыносимое заполняющее все одиночество. Вакуум. Полная изоляция. И в последствии — готовность пойти на что угодно чтобы получить этот кинестетический контакт. Готовность продать все за частичку телесного тепла.

Комментировать

*